Женщина, которая поет

Красивая, рыжая, с невероятными серыми глазами и до неприличия роскошным ртом Юлия Коган, бывшая солистка группы «Ленинград» рассказывает о том, есть ли жизнь после Шнура, матерных рифмах и желании не просто петь, а проживать на сцене хоть и маленькую, но все-таки жизнь.

Мы знаем, что вы сами пишете себе тексты. Почему?

Дело в музыке и текстах вкупе. За годы работы я поняла, что мне подходит, что будет цеплять людей именно в моем исполнении, а сторонние авторы все видят по-своему. Они не всегда в своих текстах могут угадать именно меня, а это очень важно. В «Ленинграде» мне писали песни. Не скажу, что по смысловой нагрузке они мои, но в эмоциональном плане очень мне близки. Именно поэтому это было настолько органично. Очень сложно найти человека, который бы сделал для меня столь напористые тексты, потому что почти все ориентированы на попсу либо на рок. Мне бы сейчас хотелось исполнять такие песни, с какими раньше выступала Пугачева. Песни, которые можно отыграть на сцене, потому что хочется еще и через действие зацепить зрителя.

Вы довольно давно не солируете в «Ленинграде», поменялись и манера исполнения, и содержание текстов. Насколько зритель был готов к переменам?

Зритель оказался вообще не готов. Хотя манера исполнения, в отличие от текстов, мало изменилась. Беда всего одна: к середине концерта зрители не понимают, почему нет тех песен, на которые они пришли. Но в итоге всем все нравится. Потому что я на своих концертах несу все то же самое, что несла в «Ленинграде». Я несу все тот же драйв и позитив, только людям нужно большее количество времени, чтобы понять это.

Настоящая Юлия Коган – это женщина, которая «п*зд*б*л» с «футболом» рифмует, или это прекрасная рыжая женщина с серыми уставшими глазами?

Это женщина, которая поет. И все. Для любого профессионала нет ничего такого, чего бы он не смог. А я считаю себя профессиональной певицей.

Поменялось ли что-нибудь в вас внутри с уходом из «Ленинграда»?

Да нет. Ничего не изменилось.

Но без экспрессивной лексики карма, наверное, почище стала. Мешает мат искусству быть искусством?

Смотря как ты к этому относишься. Если ты стоишь и у тебя коленки трясутся от того, что тебе нужно сказать неприличное слово, то искусства не получится. Надо просто все это сделать своим. Даже, знаете ли, песню «Сон» пропустить через себя. Мат – это просто эпатаж. Ты можешь выражать матом свои чувства и эмоции в приватной беседе, потому что так проще и легче объяснить происходящее, но когда это делается на большую аудиторию – это эпатаж. Не более.

Юля Коган – это все еще экс-солистка «Ленинграда»?

Если бы я была тенью «Ленинграда», то у меня две песни как минимум было бы из репертуара этой группы. Мне бы даже было проще собрать зал: на эти две песни пришло бы гораздо больше зрителей, чем на мое сольное выступление. Но нет ни одной песни. Даже на бис. Он просто запретил мне их исполнять. Поэтому на данный момент конкретно на сцене меня с «Ленинградом» ничего не связывает.

Вы не жалели, что выбрали телевидение?

Телевидение – просто повод мне уйти или не уйти. Хотя я понимала, что это одно- разовый проект и ничего дальше не будет. Я даже не почувствовала себя ведущей, как Юлия Ковальчук, например. Сейчас она больше ведущая, чем певица. Я лично поня- ла, что ведущая из меня сомнительная.

А страха перед забвением нет?

У меня, естественно, есть чувство неудовлетворенности. Потому что еще недавно я выступала перед тысячными стадионами, а сейчас я выступаю перед двумя сотнями зрителей. И очень хочется доказать этим людям, что они не зря пришли. Приходится выкладываться на 200 процентов, но все равно остается чувство порой, что чего-то недодала. Не до конца себя выжала.

Разве камерность не дает большего контакта со слушателем?

Безусловно придает, и это мне очень нравится. Чем меньше зрителей, тем теплее и плотнее контакт. У меня много песен, в которых я взаимодействую со зрителем. На стадионе нет такой конкретики, ты стоишь и просто фигачишь, а люди в любом случае тебе аплодируют. А здесь я доказываю свое право на существование.

Что для вас искусство?

Делать что-то новое. Или не новое, но чтото делать хорошо. То, что людей приводит в какое-то состояние дрожи. Наверное, это уже можно называть искусством.


Материал из номера: Апрель 2015

Комментарии (0)

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.