Солнечное сплетение Елены Гуро

Вспоминая в рамках заявленной темы номера о русском авангарде, мы не могли не рассказать вам историю Елены Гуро.

Душа ее была... так прозрачна, что с легкостью проходила через самые уплотненные явления мира, самые грубые наросты установленного со своей тихой свечечкой большого грядущего света... Вся она, может быть, знак. Знак, что приблизилось время».
Михаил Матюшин о Елене Гуро

Елена Гуро родилась 30 мая 1877 года в Санкт-Петербурге в семье высокопоставленного военного Генриха Гуро, происходящего из рода французских аристократов. При этом с детства будущую футуристку окружала атмосфера, располагающая к занятиям искусством. Дед Елены по матери Ми- хаил Чистяков был педагогом, а также вполне успешно занимался детской литературой. Родная сестра Екатерина Низен участвовала в публикациях футуристов.

Уже в восьмилетнем возрасте Елена начинает заниматься живописью, а позже увлекается поэзией и регулярно ведет дневник. В 13 лет Елена Гуро поступает в Рисовальную школу при Императорском обществе поощрения художеств в Петербурге. Здесь девочка начинает знакомиться со странным и «перевернутым» миром творческой богемы. Следующие десять лет жизни Гуро ускользают от биографов. Вероятно, окончив через три года рисовальную школу, она вернулась в родительское имение «Починок».

В следующий раз мы слышим о ней в 1903 году, когда она решила продолжить обучение в студии художника импрессионистского направления Яна Ционглинского. Здесь Елена знакомится со своим будущим мужем – музыкантом, художником-авангардистом и теоретиком искусства Михаилом Матюшиным, который впоследствии стал одним из ключевых деятелей русского футуризма.

По окончании студии Гуро в течение двух лет берет уроки живописи у Льва Бакста и Мстислава Добужинского. Впоследствии Добужинский писал в своих мемуарах «Встречи с поэтами и писателями»: «Я хочу вспомнить тут одну мою необыкновенно талантливую ученицу, Елену Гуро, маленькое, болезненное, некрасивое существо (она умерла очень скоро), которая была очень тонким и очаровательным поэтом. Она успела напечатать только одну маленькую книжку стихов, ею самой прелестно иллюстрированную и посвященную ее сыну, который существовал лишь в ее воображении».

В это время начинает складываться творческая манера Елены Гуро, о которой ее муж Матюшин однажды написал: «Теперь многие говорят о синтетичности искусства. Я немало повидал на свете, внимательно и любовно выделяя все живое и оригинальное. И нигде и никогда не встречал так тесно сплетавшегося рисунка и стиха, как у Гуро. Когда она работала над словом, она тут же рисовала. Когда она делала рисунок или акварель, она на краю записывала стихи или прозу… Это было какое-то «солнечное сплетение» видения и слышания. Гуляя с ней, я всегда поражался ее контакту с природой, до какой степени она соединялась с окружающей жизнью». Для творчества Гуро, действительно, характерны синкретизм живописи, поэзии и прозы, импрессионистическое восприятие жизни, поэтика лаконического лирического фрагмента, свободный стих и эксперименты с заумью. Любимые темы: трагическое материнство (в ряде стихотворений отражена тоска по умершему сыну Вильгельму Нотенбергу, которого на самом деле никогда не было), пантеизм природы, проклятие городу, а также социальные мотивы, явленные в некоторых стихотворениях. Свою первую книгу рассказов, стихов и пьес Гуро выпустила в 1909 году и дала ей название «Шарманка». При жизни Елены тираж так и остался нераспроданным, хотя о книге положительно отзывались Вячеслав Иванов, Лев Шестов, Алексей Ремизов и Александр Блок. Михаил Матюшин писал об этом издании: «Судьба этой книги была трагична. Суворин, взявшийся ее распространять, через год вернул все экземпляры нераспакованными. Мы разослали их по библиотекам санаториев». Большинство иллюстраций к «Шарманке» было – в духе эстетики футуризма – выполнено самой Гуро. Однако книгу пронизывают символистские мотивы – в этом сказалось увлечение Елены Гуро поэзией Александра Блока, который пытался привести поэтессу в стан символистов.

Однако в это же время Гуро и Матюшин попадают в только складывающийся круг русских кубофутуристов-«будетлян», куда входили Давид Бурлюк, Василий Каменский и Велимир Хлебников. «Будетляне» встречались в доме Матюшиных на Песочной улице, который теперь стал Музеем петербургского авангарда на улице Профессора Попова (Петроградская сторона). Здесь же было основано издательство «Журавль» и выпущен первый сборник кубофутуристов «Садок судей». В «Садке» участвовала и Елена Гуро, которая к этому времени уже обрела славу и поэта, и художницы. При этом многие критики того времени отмечали принципиальную чуждость творчества Гуро шумной и эксцентричной компании кубофутуристов. Например, Корней Чуковский писал: «Ее тема: светлая боль, радость увядания, умирания и нежность до восторженной муки. <...> Ясно, здесь г. Крученых ни при чем. <...> Гуро вся – осанна, молитва, – где же ей шиши и пощечины?».

Дом-музей М.В. Матюшина расположен на улице Профессора Попова, называвшейся ранее Песочная. Деревянный дом был построен в 1840–1850-е годы на территории сада, перешедшего во второй половине ХIХ века во владение «Общества пособия нуждающимся литераторам и ученым» («Литературного фонда»). В 1891–1899 годах он принадлежал литератору и журналисту В. О. Михневичу. В 1904 году дом был приобретен Литературным фондом у вдовы Михневича. В 1912 году в квартире 12 поселился один из зачинателей русского авангарда – художник, автор теории «расширенного смотрения», музыкант, педагог, издатель Михаил Василь евич Матюшин (1861–1934) с Еленой Гуро (1877–1913), известной художницей и писательницей.

В 1912 году, после беседы с Матюшиным и Гуро, Блок записал в дневнике: «…Глубокий разговор с Гуро». Позже Михаил Матюшин в своих воспоминаниях свидетельствовал, что разговор этот «был очень мучителен для нее… Это был экзамен, а не обмен мнений равных. Лена обладала огромным разумом и живым творческим словом. С ней не так уж было просто тянуть канитель, а надо было и вспыхивать, и я видел, как Блок долго не мог оторваться от Лены. Да, наверное, все заинтересованно смотрели на нее и Блока, делая вид, что разговаривают между собой…». Интерес к личности и произведениям Елены Гуро Блок сохранял и в дальнейшем. За месяц до ее смерти он оставляет в дневнике запись: «…Подозреваю, что значителен Хлебников. Е. Гуро достойна внимания».

В этом же 1912 судьбоносном году Гуро выпускает второй сборник «Осенний сон». Книга получила положительную оценку Вячеслава Иванова, который в принципе высоко ценил поэзию Гуро. Он написал о сборнике: «Тех, кому очень больно жить в наши дни, она, может быть, утешит. Если их внутреннему взгляду удастся уловить на этих почти разрозненных страничках легкую светлую тень...». Однако наиболее известная книга Гуро, состоящая в основном из стихотворений, но включающая дневниковые фрагменты, – «Небесные верблюжата» – вышла уже посмертно, в 1914 году.

Елена Гуро умерла в 1913 году на своей даче в Финляндии и похоронена там же, однако могила ее не сохранилась. Причина смерти – лейкемия. Памяти Елены футуристы посвятили сборник «Трое», в который вошли стихи Хлебникова и Крученых, а также посмертные публикации самой Гуро.


Материал из номера: Август 2015

Комментарии (0)

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.